Десять встреч с учителем

Автор: Павел Фролов

Глава 3. Вертикаль

Несколько дней я провел в своем новом жилище, ощущая себя словно в пещере, отстраненным от всего мира. Все это время я изучал новые материалы и даже завел собственный блокнот, куда записывал фразы и мысли, которые казались мне наиболее значимыми.

Лев появился, как всегда, неожиданно.

Я проснулся оттого, что услышал, как хлопнула дверь. Была суббота. Я посмотрел на часы — около семи утра. Пока пытался понять, что происходит, раздались шаги и голоса. Выглянув из-за горы мебели, я увидел двоих мужчин. Лев был третьим и, судя по всему, руководил ими. Грузчики начали выносить шкафы из комнаты.

Я вернулся к кровати и сел, не понимая, что делать. Вставать так рано совсем не хотелось, но и спать уже было невозможно. Я взял книгу, которую читал еще вчера, и попытался прочитать несколько строк. Все впустую — сосредоточиться на смысле текста не получалось. Вчера я лег поздно, и сейчас глаза сами закрывались. Хотелось еще немного поспать.

Я слегка прилег на подушку. Под приглушенные голоса и топот в коридоре снова задремал.

— Долгий сон разрушает твой дух.

Слова Льва прозвучали как гром.

Я открыл глаза. Он стоял напротив и смотрел на меня строго.

— Кто долго спит, тот накапливает болезни и страхи. Ты хочешь их накопить?

— У нас тренировка. Через пять минут выходим, — сказал Лев и направился к двери.

Я даже не заметил, как вскочил на ноги. Словно меня подняла какая-то сила, которой я не управлял. Быстро умывшись, я успел зайти на кухню, сделать глоток горячего чая — и через несколько минут уже стоял в прихожей.

К тому времени грузчики вынесли всю мебель, и комната снова стала свободной — такой, какой я увидел ее еще в первый раз.

Лев открыл дверь кладовки и достал какие-то длинные предметы в матерчатых чехлах. Один дал мне, второй взял сам.

Ничего не говоря, мы вышли из дома и пошли пешком.

Я ждал, что Лев объяснит, куда мы идем. Но он не произносил ни слова. Так, молча, мы прошли довольно большой путь. Сначала тропа вела через пустыри с холмами из известняка, затем петляла по плоским камням, местами поросшим небольшим кустарником.

Наконец мы остановились на каменистой возвышенности. Вдалеке открывался вид на море. Синяя водная гладь уходила до самого горизонта. Крутой обрыв, над которым мы стояли, порос густой растительностью. Здесь, на высоте, обычно бывает ветрено, но сегодня движение воздуха было едва заметным.

Пока мы шли, я пытался сам себе объяснить схемы, которые Лев показывал мне вчера. Некоторые рисунки для меня так и остались непонятными.

— Лев, вчера на схеме почему вдруг черное и белое стали серыми, а потом вообще остался только их серый контур? — спросил я, нарушив молчание.

Лев взял небольшой камень и бросил вниз. Камень, подпрыгивая, покатился по склону и исчез в кустарнике. На ветках только появлялись свежие весенние листья.

— Сначала нужно научиться разделять черное и белое. Это можно назвать избирательностью.

Он сделал короткую паузу.

— Высвободить энергию для изменений можно только поняв, что для тебя полезно, а что вредно.

Он посмотрел на меня.

— Ты сделал это, когда пришел в первый раз. Ты понял, что прежняя жизнь тебя больше не устраивает.

Еще раз посмотрев вниз, он продолжил:

— Но наступает этап, когда нужно объединять противоположности. Тогда черное становится менее черным, а белое — не таким уж и белым.

— Это когда все становится едино?

Я едва успел произнести эти слова, как Лев неожиданно толкнул меня в плечо и тут же схватил за рукав.

Я оказался балансирующим в нескольких сантиметрах над обрывом. У меня перехватило дыхание. Сердце ушло в пятки. Я не успел понять, что произошло.

— Говорить, что все едино, — это умствование! — его голос был резким и строгим. — Для тебя прямо сейчас существуют верх и низ. Есть высота, есть страх.

Как ни в чем не бывало, он развернулся и пошел по тропе вдоль обрыва.

Я застыл на месте, пытаясь восстановить дыхание и посмотрел сначала вниз, куда только что упал камень, затем на тропинку, по которой быстро удалялся Лев.

Через несколько секунд быстрыми шагами пустился вдогонку. Длинный чехол за спиной мешал идти быстро, и я то и дело поправлял ремень, неприятно давивший на плечо.

Какое-то время мы снова шли молча. За зелеными зарослями деревьев море постепенно скрылось из виду, а спуск вниз стал более пологим.

Неожиданно Лев свернул с тропы и стал спускаться по обрыву. Я отправился за ним, осторожно ступая, чтобы не поскользнуться и не полететь вниз.

Спустившись, мы остановились у трех больших деревьев. Это была небольшая поляна. С одной стороны ее ограничивал довольно крутой обрыв, по которому мы только что спустились; с другой начинался небольшой лес, переходящий в хозяйственные постройки, тянувшиеся до самого моря.

Мы расположились прямо под деревьями.

Лев развязал один из чехлов и достал длинный деревянный предмет, очень напоминавший весло. Длиной он был около метра, а лопасть имела почти квадратную форму.

Пока он доставал остальные предметы и раскладывал их на траве, начал говорить:

— Глубокое понимание двух противоположностей — это освоение борьбы на всех уровнях.

Он сделал глубокомысленное лицо и посмотрел куда-то вверх, на обрыв.

— Разделение — это борьба. Человек борется всю свою жизнь, если не совершенствуется.

Он нарисовал в воздухе горизонтальную линию.

— Есть те, кто изучает десятки и даже сотни новых способов борьбы.

Лев продолжил линию, вглядываясь куда-то вдаль.

— Эти люди никогда не поднимают глаза вверх. Их интересует только накопление методов — горизонталь, но не настоящее совершенствование.

На несколько секунд он замер, а затем нарисовал в воздухе вертикальную линию.

— Совершенствование — это путь вверх. Здесь не требуется тысяча способов, достаточно одного. Нужна внутренняя искренность и отсутствие страха. Тогда, чем бы этот человек ни занимался, его действия шаг за шагом становятся изящнее и эффективнее. Грубость борьбы изменяется.

Он развел руками.

— Это путь к утончению, где две противоположности, черное и белое, могут меняться местами.

— Как это — меняться местами? — удивленно спросил я.

Лев посмотрел на меня. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Это не значит, что мужчина перестанет быть мужчиной, а женщина — женщиной, — громко засмеялся он. — Они не занимают места друг друга. Они только перестают бороться, их взаимоотношения эволюционируют.

В этот момент он остановился, будто что-то вспомнил.

— Кстати, мужчиной кому-то надо бы еще стать.

Он посмотрел на меня.

— Для этого вначале необходима борьба. Так человек взрослеет.

Лев показал на обрыв, с которого мы только что спустились.

— Это вертикаль. Ее ты пока еще не освоил.

— Тебе нужно забежать на самый верх без остановки, с разбега. Если остановишься и застрянешь на полпути, придется спускаться и начинать все сначала.

Я посмотрел на склон. Из земли торчали камни и корни деревьев. Там, где осыпалась земля, легко было поскользнуться. Спускаясь, я не раз съезжал вниз, хватаясь за камни, чтобы удержаться.

— Что стоишь? — прервал мои размышления Лев. — Вперед! Вершина ждет!

Я разбежался и бросился вверх. Через несколько шагов почувствовал, что начинаю скользить, и вцепился руками в корни.

— Нет, так не пойдет. Давай снова.

Пришлось спуститься и вернуться на прежнее место.

Я попробовал еще раз, на этот раз разогнавшись изо всех сил. Но инерции хватило лишь на четверть подъема. Дальше я снова начал скользить вниз.

Так прошло около получаса. Я поднимался, срывался, спускался и начинал заново. Иногда удавалось добраться до середины склона, но выше я никак не мог пройти. Наконец, совершенно обессиленный, я сел на траву.

— Не время отдыхать. Сейчас самый удачный момент, — услышал я.

Лев стоял неподалеку, опираясь на вертикально поставленный деревянный шест.

— Ты слишком полагаешься на руки, — спокойно сказал он. — Может, хочешь забежать на гору на руках?

«При чем здесь руки?» — подумал я, но промолчал.

Я снова поднялся и побежал вверх. Несколько раз повторил попытку, пока однажды не заметил странную вещь: еще до того, как начинал скользить, я уже искал глазами камень или корень, за который можно было бы ухватиться.

Вот оно.

Я заранее рассчитывал на руки, словно именно они должны были затащить меня наверх.

Вернувшись к началу склона, я решил действовать иначе. Разбежался и сосредоточился на ногах, стараясь устойчивее ставить ступни и не соскальзывать.

И сразу почувствовал разницу. Я стал подниматься выше и уставать меньше. Теперь я смотрел вверх, а не под ноги.

Постепенно само движение увлекло меня. Я снова и снова бежал по склону, почти забыв об усталости. Казалось, какой-то большой маятник раскачивает меня вверх и вниз.

Сколько прошло времени, я не знал.

Вдалеке, на поляне, стоял Лев. Чем он занимался, я не видел.

Но до вершины я так и не добрался. В конце концов мне стало ясно, что одним наскоком подняться наверх не получится. Стоило мне об этом подумать, как вернулась усталость. Я остановился, пытаясь понять, что делать дальше.

Лев подошел ко мне. В руке он держал тот самый предмет, похожий на весло, который достал из чехла.

— Лови!

Он неожиданно бросил его мне. Я совсем не был готов, но рука каким-то образом успела схватить весло.

— Кто сейчас поймал? — громко спросил Лев.

Я не сразу понял, к чему он клонит.

— Я поймал, — ответил я.

Он взял весло и слегка стукнул меня им по лбу.

— Не ты.

С этими словами Лев отошел на несколько метров, развернулся и снова бросил весло в мою сторону.

Я все еще пытался понять его предыдущие слова и не успел среагировать. Пригнувшись, я закрыл голову руками, но деревянная ручка больно ударила меня по затылку.

Потирая ушибленное место, я поднял весло.

— Вот теперь это был ты! Бросай обратно!

Лев произнес это так, словно ничего особенного не произошло.

Я бросил весло ему. Он поймал его и тут же отправил обратно.

Так мы стали перекидывать его друг другу. Сначала весло летело по простой траектории, но постепенно Лев начал бросать его с вращением. Ловить становилось все труднее. Нужно было заранее рассчитать, как поставить руку, а иногда ухватить весло за тонкую лопасть.

Мы продолжали снова и снова, пока Лев наконец не поймал его и не положил на землю.

Я решил, что упражнение закончено, и присел завязать шнурок.

И тут произошло нечто странное.

Я услышал уже знакомый звук — весло рассекало воздух. Но на этот раз я не успел ни подумать, ни даже понять, что услышал.

Мое тело словно сработало само. Я резко поднялся и через мгновение обнаружил, что стою в метре от того места, где только что сидел.

В правой руке было весло.

— Вот он! — воскликнул Лев.

Он стоял неподалеку. Глаза его сияли от восторга.

Я молчал, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Сейчас ты только увидел его зад! Но тебе нужно научиться следовать за ним, — сказал Лев. В его лице одновременно читались строгость и восторг. — Позволь ему действовать.

Он указал на склон.

После короткой паузы добавил:

— Сначала собери себя в животе, а потом дай ему захватить тебя и поднять наверх.

— Но кому дать захватить? И кто это — он?

Я действительно ничего не понимал.

— Он — это знамя, твой дух. Иди за ним!

Лев подошел ко мне и слегка подтолкнул вперед.

Не осознавая того, что происходит, я пошел, а затем побежал вперед — снова к склону.

Я мысленно повторял слова Льва: нужно собраться в животе. Но как это сделать?

Я снова и снова пытался подняться, однако ничего не менялось. Я по-прежнему думал о том, как добраться до вершины, какой способ применить, как заставить себя двигаться эффективнее.

В какой-то момент я был готов сдаться. Не осталось сил даже на раздражение оттого, что ничего не получается.

Лев наблюдал за моими попытками издалека.

Я остановился, пытаясь отдышаться. Он подошел ко мне.

— Рассчитывая только на свои физические данные, ты ограничиваешь свои возможности. Позволь духу поднять тебя вверх.

— Но как я могу это сделать? — спросил я.

— Представь, что ты уже там.

Он указал на вершину и сделал паузу.

— И перестань думать головой. Думай через живот. Направь его вперед.

После этих слов я снова двинулся к склону. Сам не заметил, как перешел на медленный бег. Я не пытался разогнаться, просто приближался к подъему.

Я сосредоточился на животе, пытаясь понять, что именно должен там почувствовать, чтобы направить его вперед.

И вдруг возникло ощущение, будто из середины живота исходит какая-то незнакомая сила, которая тянет мое тело вперед.

Я ничего для этого не делал. Казалось, живот сам тянет меня за собой.

Постепенно я перестал замечать крутизну склона. Меня больше не волновало, как именно я ставлю ноги. Исчез страх поскользнуться и скатиться вниз. Всё внимание было направлено на вершину.

Я сделал шаг.

Потом еще один.

С каждым шагом тело словно становилось легче. Какая-то сила вела меня вверх.

Я двигался не быстро, но без остановок, ни за что не цепляясь. Возникло ясное ощущение, что так я могу идти бесконечно долго.

Вскоре я оказался на вершине.

Остановившись, я обернулся и посмотрел вниз. Между деревьями виднелся крутой склон, по которому мы спускались. За густой листвой блестело синее море.

Я удивился: дыхание оставалось ровным, словно никакого подъема и не было.

Меня переполняло чувство, которому я не мог найти названия. Энергия, вдохновение, необычайная легкость — казалось, всё это разлилось по телу.

На мгновение мне показалось, что я могу всё. Что стоит только оттолкнуться от земли — и я полечу.

Я потерял счет времени. Мне хотелось как можно дольше оставаться в этом состоянии.

И вдруг совсем рядом раздался строгий, повелительный голос:

— Не забудь завязать шнурок!

Лев стоял рядом. Он уже успел собрать наши вещи и подняться наверх.

От его слов меня словно ударило током. Я будто рухнул на землю после полета.

Возвращаться из этого возвышенного состояния к обыденности было неприятно. Еще мгновение назад мне казалось, что я способен на всё, а теперь нужно было думать о каком-то шнурке на ботинке.

— Уходя в небо, не забывай про землю, иначе потом больно ударишься. Нужно научиться мгновенно переключаться, не застревать, — сказал Лев. Его голос звучал жестко и холодно.

— Если пойдешь за духом и забудешь про тело, он заставит тебя прыгнуть с обрыва, — продолжил он невозмутимо. — Застрянешь в чувствах и душевных грезах — погрузишься в мир снов. Тогда тебя съедят другие.

При этих словах он сделал вид, что что-то жуёт, и демонстративно сглотнул.

— Если твой скафандр, сердце и дух действуют вместе, они поднимут тебя на вершину. Твой дух способен на гораздо большее, чем ты представляешь. Когда он ведёт, тело может совершать немыслимые вещи.

Лев помолчал.

— Но управлять духом нужно с помощью сердца. Иначе он захочет уничтожить тебя.

Он протянул мне чехол с веслом, и мы двинулись обратно.

— А как управлять духом с помощью сердца? — спросил я.

Лев остановился и пристально посмотрел на меня.

— Сделай желание необходимостью. Хотеть забраться на гору мало. Это должно стать необходимостью, как дышать.

С этими словами он неожиданно зажал мне нос.

Мне стало немного понятнее, что он имел в виду. Но то, как действовал дух, по-прежнему оставалось загадкой.

Мы пошли дальше.

Через несколько минут Лев снова остановился.

— Но если ты привязан к своей цели, это снова становится желанием. А желание — уже не необходимость.

Он слегка улыбнулся. В его взгляде мелькнула хитринка.

— Привязанность тащит за собой страх. Привязанность — это эгоизм. Ты ведь не эгоист?

Он удивлённо развёл брови.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Нужно быть отстранённым, — продолжил Лев.

— Но как?

— У тебя это только что получилось.

Он посмотрел вниз, на склон.

— Чтобы быть отстранённым, нужно подняться на гору и посмотреть вниз. Для этого надо быть искренним, а не просто хотеть!

Всю дорогу домой я размышлял над словами Льва. Дух, сердце, чувства, привязанности, подъём на вершину, летящее весло. И всё же один вопрос не давал мне покоя: как я его поймал?

Дома мне захотелось записать всё, что произошло за день. Пока я искал свою тетрадь, на глаза попался блокнот Льва.

Я открыл его на первой попавшейся странице.

«Три сферы должны быть в балансе.

Проснувшись утром, задай себе вопрос: какой из них сегодня требуется внимание — духу, эмоциям или телу?

Тогда либо растём над собой, либо меняем чувства, либо тренируемся физически. Дух хочет высокой цели, чувства хотят обновления, телу нужно быть сильным и здоровым.

Ты не сам по себе. Необходимо чётко ощутить себя звеном в цепи, как проводник между Небом и Землёй или между Землёй и Небом.

Поняв эти три, можно перейти к четырём».

Я закрыл блокнот.

За окном играли дети. По дороге проехал автобус. Мир продолжал жить своей обычной жизнью, а я словно оказался по другую сторону невидимой границы.

Записывать больше не хотелось.

Мне нужно было время, чтобы уложить всё, что я сегодня пережил.

И самое непонятное оставалось без ответа: что это за дух, который поднял меня на вершину?